- Пришел?
   - Нет, - грустно ответили мы, и я прошипела:
   - Вернется, я ему уши оторву.
   - Лучше в угол поставь, - посоветовала Мышильда, но тоже переживала.
   Ближе к обеду мы прошлись по улице и близлежащим переулкам и даже
  поспрашивали отдыхающих на крылечках бабулек, не встречался ли им
  предпоследний. Тревога нарастала. На поиски был отправлен Иннокентий
  Павлович, а мы вернулись в дом и, чтобы хоть как-то приободрить печального
  Евгения, послали его в магазин. Если горечь и сошла с его лица, так только
  самую малость, а я попеременно то грозилась, то беспокойно поглядывала в
  окно.
  
  ***
  
   Мы выпили по первой, и тут в окно я увидела участкового и позвала:
   - Иваныч, зайди на минуту.
   Тот вошел, поздоровался и охотно принял приглашение к столу, после чего я
  сообщила:
   - Беда у нас. Михаил Степанович пропал. Последний раз видели в пять утра.
  На улице дождь, а у него голос.
   - У соседей спрашивали?
   - А как же. По всей улице пробежались. Совершенно негде ему быть.
   - Подождем, - сурово нахмурился участковый. - Может, объявится. А в
  больницы звонили?
   - Иннокентия Павловича на розыски отправили.
   - Это дело. Я тоже со своей стороны приму меры, - заверил он и, выпив на
  дорожку, удалился.
   - Что будем делать? - спросила я Мышильду. - Заявим в милицию?
   Она махнула рукой.
   - Много от них толку. Это ж самый ленивый народ на свете. Путного все
  равно ничего