рицей, но через
  минуту вскочил как ошпаренный и привалился к стене. - Здесь три хода,
  сходящиеся в одной точке. Правда, их должны были засыпать еще в прошлом
  веке.
   - Засыпали, а братец шастает, - хмыкнула я. - Ты ж ночью сам видел.
   - Видел, - согласился Максим. - Точнее, слышал. Мы его найдем.
   - И капкан внутри поставим, - злорадно добавила Мышильда, а потом
  спросила задумчиво:
   - Ты заметила? Ночью он не копал.
   - С одной ногой много не накопаешь, - пожала я плечами.
   - С рукой, - покачала головой сестрица. - Если была кровь, значит, в
  капкан он рукой угодил. На ноге ботинок, не босиком же он ходит.
   - Кто его знает.
   Мышильда, глядя за окно, добавила:
   - Ночью он не рыл либо потому, что был временно нетрудоспособным, либо
  искал воровской общак. Я правильно выражаюсь? - съязвила она, повернувшись к
  Максиму.
   - Не ожидал от вас, Марья Семеновна, - запечалился он.
   В этот момент на кухне что-то упало, и я прислушалась. Евгений Борисович
  вроде бы с кем-то негромко разговаривал. Потом хлопнуло кухонное окно, и все
  стихло. "Неужто Евгений так тоскует, что сам с собой разговаривает?" -
  подумала я и мыслями вернулась к словам сестрицы.
   - А ведь точно, - приподнявшись на локтях, сказала я. - Братец на баксы
  переключился, бродил подземным ходом, искал и чем-то там стучал. Этот стук
  Михаил Степанович и услышал. И кровь, должно быть, братца. Я Михаила
  Степановича