то Олимпиада Самсоновна, бывшая актриса местного
  театра, проживающая в доме номер пятьдесят, хорошо гадает на кофейной гуще и
  может указать, где лежит пропавшая вещь. Мы кинулись в пятидесятый дом.
  Хозяйка сидела в кресле и раскладывала пасьянс. Взглянув на нее, я поняла,
  что она вполне могла знать моего прадеда Дормидонта, и уж совсем было
  собралась спросить ее об этом, но тут вмешалась Мышильда и напомнила, что мы
  здесь не просто так, а по делу. Помочь Олимпиада Самсоновна не отказалась,
  но кофе у нее был только растворимый, как, впрочем, и у нас, и у девяти
  ближайших соседей. С гущей ничего не вышло, но, чтобы не отпускать нас
  просто так, с пустыми руками, Олимпиада Самсоновна погадала на картах и
  пообещала мне дальнюю дорогу, казенный дом и бубнового короля в придачу.
   Все испортила сестрица, истолковав гадание по-своему:
   - Будет нам дорога в КПЗ и душка-следователь...
   - За что? - перепугалась я.
   - Так ни за что и будет.
   Жена Иваныча безутешно рыдала на соседском крыльце, доберман все еще выл,
  а никто из троих пропавших так и не появился. Кто-то догадался позвонить в
  милицию, но там к исчезновению людей, в том числе к пропаже участкового,
  отнеслись без должного уважения и посоветовали ждать - авось и вернутся.
  Востроносая бабка Анна, бывшая хозяйка троюродного, утешая Настасью
  Филипповну, к случаю вспомнила, как пропал Митька Хорев. Его тоже долго
  искали,