, но даже самого завалящего кольца. Я сурово
  осмотрела перекопанное пространство и вздохнула: знала ведь, что чепуха все
  это, и пошла на поводу. Только мужа лишилась из-за дурацких сокровищ.
   - Лизавета, - робко начала Мышильда, - мы как хотели: если на метр ничего
  не найдем, будем копать на два.
   - Чтоб кто-нибудь из наших мужиков выкопал двухметровую яму? Да ни за что
  на свете. И зачем ему такая яма в родном подполе?
   Мои слова произвели впечатление.
   - Да уж, - сказала сестрица. - Вряд ли прадед так расстарался... И яму
  рыть совершенно необязательно, когда вокруг ходов полно.
   - Не говори мне о них, - разозлилась я и полезла из ямы. Мышильде ничего
  не оставалось, как выбираться следом. - Прямо бы сию минуту уехала, -
  заявила я, шагая к дому. - Да вот душа болит о пропавших.
   - Три дня придется выждать, - согласилась Мышь.
   Солнце садилось за горизонтом, на землю пала мгла, а бриллиантовый дым
  растаял в тумане.
   Хотя потрудились мы на славу, аппетита не было, и спать мы легли без
  ужина. Уснуть никак не получалось, я думала о несчастном Михаиле Степановиче
  и босом Евгении, а также об участковом Иваныче, о сокровищах прадеда,
  которые не пожелали найтись, и о черепах двенадцатого века. Где-то около
  полуночи под окнами послышались шаги, и Сашка неуверенно позвал:
   - Елизавета.
   Мышильда подняла голову и воззрилась на меня, а я махнула рукой. Сестрица
  полезла в окно.
   - Чего