- Я знаю. И душу за баксы не продаю. Вот если бы тридцать царских
  червонцев, три колье...
   Мышильда все перечислила и успокоилась, но ненадолго.
   - Черт, Сашкины-то баксы у тебя где?
   - В машине Иннокентия Павловича.
   - Надо его на почту послать, пусть отправит их бандеролью на твое имя.
  Домой вернешься и получишь. Береженого Бог бережет, - мудро рассудила
  сестрица и кинулась к Иннокентию, а я подумала, что не худо было бы
  заглянуть в дыру. И заглянула, но без особого успеха. Темень была жуткая.
  Немного протиснувшись вперед и вытянув руку, я смогла нащупать холодные
  плиты древнего фундамента.
   - Точно двенадцатый век, - сказала я со вздохом. Между тем Мышильда
  вернулась и крикнула:
   - Ты чего там?
   - Дыру смотрю! - проорала я в ответ. - Принесла бы ты фонарь...
   В Мышильде вновь заговорила страсть к археологии, и она спустилась с
  фонарем ко мне, со вздохом заявив:
   - Хоть полазить напоследок.
   Мы протиснулись в дыру. Вдоль всего нашего фундамента с этой стороны был
  узкий проход, Мышильде надо было идти согнувшись, а мне так просто
  пробираться на четвереньках. Через несколько метров коридор резко сворачивал
  налево, мы тоже свернули и увидели точно такой же коридор, он терялся во
  тьме.
   - Пойдем? - неуверенно спросила Мышильда.
   - Пойдем, - кивнула я. - Вдруг там что-нибудь интересное.
   Я стала прилаживать фонарь на шею, чтобы освободить