уки. Если вид
  передвижения, избранный мною, называется "на четвереньках", так он должен
  соответствовать действительности. Пока я возилась с фонарем, Мышильда чутко
  водила ушами и вдруг спросила:
   - Слышишь?
   - Чего? - не поняла я, тишина стояла в подземелье вроде могильной.
   - Ну так послушай...
   Из вежливости я прислушалась и вскоре уловила нечто чрезвычайно знакомое.
   - О, черт, - сказала я и рванула по коридору. Мышильда семенила следом.
  Через минуту всякие сомнения отпали - героический бас где-то впереди выводил
  "Вот мчится тройка почтовая". Вскоре мы могли уже лицезреть и обладателя
  столь мощного голоса. При свете чадящей свечи, пристроенной на ящике из-под
  винноводочных изделий, в состоянии абсолютного блаженства сидел Михаил
  Степанович и талантливо приканчивал последний куплет вкупе с бутылкой. Рядом
  с ним сидел босой Евгений и плакал, размазывая по лицу слезы грязной
  ладонью, а на его плече мирно спал участковый.
   - Ты глянь, - кивнула Мышильда на посуду в углу, я глянула и всерьез
  забеспокоилась: количество выпитого вызывало трепет.
   Михаил и Евгений нас не узнали, на имена не отзывались и продолжали
  пребывать в блаженстве.
   - Придется их вытаскивать по одному, - вздохнула я и ухватила Михаила
  Степановича за шиворот.
  
  ***
  
   Я извлекла на свет Божий последнего из трио (им был участковый). Мужчины
  аккуратно лежали на зеленой травке, вытянув по швам руки и глядя