лась метрах в тридцати от дома. Дядька все еще стоял навытяжку,
  застенчиво шевеля пальцами ног.
   Когда я подогнала машину, а Мышильда вернулась с полными ведрами, он
  наконец опомнился и вприпрыжку бросился к родному дому, распахнул дверь и,
  отвесив поясной поклон, сказал с чрезвычайной любезностью:
   - Заходите, вот сюда, прошу то исть...
   Мышильда с ведрами в руках с трудом протиснулась мимо него, определила
  ведра на лавку возле стены и первой вошла в дом. Дом был большой и несколько
  захламленный. Было ясно с первого взгляда - хозяйка отсутствовала. Однако
  назвать дом совсем уж заброшенным, а тем более бедным, значило бы грешить
  против истины. Мебели было в избытке, старой, но добротной, а в буфете,
  стоявшем рядом с газовой плитой, красовался сервиз "Мадонна", недавний
  предел мечтаний всякой хозяйки. На столе наблюдались остатки трапезы и следы
  возлияний "на двоих".
   - Вот оно, значит, - сказал дядька, разводя руками. - Здесь то исть и
  живу.
   - Отлично, - заявила я. - Где нам следует разместиться и сколько за
  постой должны будем?
   - Размещайтесь, где удобнее, я сам-то сплю в кухне, вот здесь, на
  диванчике. А за постой - сколько не жалко.
   Предложение мне понравилось, я решила свести знакомство с хорошим
  человеком, протянула руку и представилась:
   - Елизавета.
   - А по отчеству как? - поинтересовался дядька, заметно скривившись от
  моего рукопожатия.