. - Познакомьтесь, сестрица моя,
  Мария Семеновна. В смысле уборки и заботы о пропитании ей нет равных.
   Мышь скривилась и кивнула с неохотой, а Евгений Борисович приподнялся и
  сказал:
   - Здрасьте.
   - Он что, меня раньше не видел? - зашипела Мышь, а я ответила:
   - Может, у него зрение плохое?
   Нарезав колбаску, окорочок, сырок и грудинку, мы сели за стол. Хозяин
  вдруг вскочил и кинулся вон из дома, на ходу крикнув:
   - Огурчиков внесу, прошлогодние, но ядреные, аккурат под водочку...
   - Чего мы здесь сидим? - разволновалась Мышильда.
   - Водку пить будем.
   - Какой прок с водки, если дома нет? Исчез, испарился, и место крапивой
  заросло. Дура я, что ли, в свой кровный отпуск воду с колонки таскать да
  водку жрать в компании с каким-то недоделанным.
   - Дура или нет, не скажу, по-разному считаю: иногда вроде дура, а бывает
  - вроде нет.
   Мышильда нахмурилась, а я спросила:
   - Зачем тебе дом? Сокровища не в доме, а в земле зарыты. Наше дело найти
  место, где была кухня, и копать. Выходит, хлопот меньше. А если б в доме
  люди жили, как бы ты объяснила, что тебе в их подполе надо?
   Мышильда задумалась, тут в кухню влетел Евгений Борисович, прижимая к
  груди две трехлитровые банки: одну с огурцами, другую с помидорами.
   - Вот, мамашин засол, - сказал, ставя банки. - Царство ей небесное, -
  добавил он, торопливо перекрестясь на угол с иконой Спаса за занавесочкой.
  Вскрыв банки, мы наконец