сели, и Евгений Борисович разлил по маленькой.
  Маленькая у него была, как у нас большая, но спорить мы не стали.
   - За знакомство, - предложил он, покачал головой, с отчаянием посмотрел в
  стакан, точно собирался в нем утопиться, и выпил. Мы тоже выпили и с
  аппетитом закусили.
   - А что, Евгений Борисович, - начала я, - хозяйка-то ваша где?
   - Супруга то исть? Лишился, через пристрастие вот к этому делу, - - он
  щелкнул пальцем по бутылке. - Годов семь как расстались. Сын в настоящий
  момент служит в армии, долг исполняет. А я вот... - он вздохнул и окинул
  кухню затуманившимся взглядом, - мамашу схоронил. Двадцать пятого числа
  будет сорок дней. Царство ей небесное...
   - Значит, один хозяйничаете?
   - Один... как есть. Маятно, мысли всякие одолевают, как мамаша-то
  померла. Хотел взять на постой кого, так ведь кто пойдет? Услуги в огороде,
  вода в колонке. Газ, правда, природный... А взять пьянь какую - боязно. Как
  бы не обчистили.
   - Да, с этим надо осторожней, - согласилась я и предложила:
   - Наливай-ка, Евгений Борисович, еще по одной.
   - Со всем нашим удовольствием...
   Мы выпили, закусили, и наш хозяин поинтересовался:
   - А вы по какой нужде-надобности в наши края? Номер-то на машине не
  нашенский.
   - У нас что-то вроде экспедиции... Дом, что по соседству с вами стоял,
  принадлежал нашему с Марией Семеновной прадеду. А в семье утверждают, что в
  доме был клад зарыт.