уже трижды отказывалась выпить. Евгений Борисович замахнулся на
  третью бутылку, но не осилил. Голова его стала клониться к столу, он дважды
  об него тюкнулся с глухим стуком, а потом, устроив голову на сложенных
  руках, задремал. Я легко подняла хозяина и определила на диван, заботливо
  сунув под голову подушку и укрыв одеялом - все это лежало по соседству с
  диваном на табуретке.
   Я стала мыть посуду, а Мышильда ворчать:
   - Зачем ты ему про клад сказала?
   - А что делать прикажешь? Врать неинтеллигентно. К тому же наше копошение
  на пустыре вызовет у граждан подозрения. Начнутся вопросы. А здесь все ясно:
  ищут люди клад.
   - Так все ж наперегонки кинутся.
   - Кинутся, если мы найдем что. А до той поры будут у калиток стоять и
  посмеиваться.
   - Великий знаток душ человеческих, - фыркнула Мышь, а я кивнула в ответ.
   Прибрав в кухне, мы умылись и отправились спать на терраску. Здесь стояли
  две кровати, круглый стол и допотопный шифоньер. На полу пестрые половики,
  на окнах расшитые занавески, в целом все очень мило. Моя кровать была
  древней, а главное, большой. Я легла, блаженно прикрыв глаза, и тут в
  терновнике запел соловей. Мышильду и ту проняло.
   - Что, стервец, выделывает, - через полчаса сказала она.
   Отдых на родине предков начинал мне нравиться.
  
  ***
  
   Утром я проснулась оттого, что кто-то осторожно скребся в дверь.
  Вспомнив, что в частных домах рачительные хозяева