а держат кошек, я поднялась
  и приоткрыла дверь с намерением познакомиться с животным. Вместо кошки за
  дверью я обнаружила Евгения Борисовича в тех же трико и майке, что и
  накануне, и по-прежнему босиком. Он посмотрел на меня, блаженно улыбнулся и
  сказал:
   - С добреньким утречком, Елизавета Петровна. Чайку не желаете?
  Только-только заварил. Индийский, и с шиповником, мамашин рецепт.
   - С удовольствием, Евгений Борисович, - лучезарно улыбаясь, ответила я и
  пошла будить Мышь.
   Она уже проснулась и выглядывала из-под одеяла. Точнее, выглядывал ее нос
  и принюхивался.
   - С добреньким утречком, Мария Семеновна, - пропела я.
   - Времени-то сколько? - проворчала Мышильда. Я взглянула на часы.
   - Восемь.
   - С ума сойти. - Сестрица поднялась и с тоской посмотрела за окно, где
  сиял новый день. - Спать хочу. В отпуске я или нет?
   - Или нет. Ты в экспедиции.
   Через двадцать минут мы сели за стол. Евгений Борисович не только заварил
  чай, но и за пивом успел смотаться и теперь деятельно возвращал силы своему
  организму.
   Увидев, как я вхожу на кухню, моргнул сначала одним глазом, потом другим,
  потом ненадолго зажмурился и сказал:
   - Ну, Елизавета... Не девка, а гренадер, ей-Богу.
   Мы сели завтракать, я пила чай и составляла план дневной кампании.
  Следовало осмотреть пустырь и приглядеться к соседскому жильцу. И то и
  другое - незамедлительно. Мышильда со мной согласилась, что бывает