ахнула Мышь, - не может быть у нас таких
  родственников. - И с возмущением обратилась ко мне:
   - Отродясь у нас в роду мелкие мужики не водились.
   Мне хотелось сказать, что и женщин наших Господь не обидел, если не
  считать сестрицы, в семье, как говорится, не без урода и так далее, но перед
  лицом внешней опасности раздоры в семье неуместны, ряды должны сомкнуться и
  стоять насмерть на манер Китайской стены. В свете этих мыслей я охотно
  поддержала Мышильду:
   - Да уж, этот субъект на нашу родню не тянет. - Переведя взгляд на
  субъекта, я сказала с леденящей душу угрозой:
   - А ну, гусь, выкладывай все как на духу.
   Гусь поднялся, закинув голову в заоблачные дали, надеясь заглянуть в мои
  глаза, и устало опустился на тропинку, правда на этот раз придав хилому
  организму более удобную позу.
   - И не хитри, - добавила Мышь, - не то худо будет.
   - Я начну кричать, - огрызнулся он.
   - Не успеешь, - заверила я. Эдик вздохнул и сказал с отчаянием:
   - Карта мне в наследство досталась. От деда. Лежала на чердаке. Дом
  продали, стали уборку делать и нашли.
   - Ты чего вкручиваешь? - разозлилась я, ткнув пальцем в карту. - Адрес на
  ней отсутствует. Как же тебя сюда черти вынесли?
   - Дед отцу говорил, а отец мне - есть дом, купец Калашников жил, богатей,
  и перед революцией клад спрятал, а сам с катушек съехал - новая власть ему
  не понравилась. А клад, может, лежит.
   - А дед твой откуда