жешь, Борисыч? - обратилась я к хозяину.
   - Заноси, - кивнул он. Я внесла супруга в дом и приткнула на табуретке.
  При свете лампы Евгений его разглядел и спросил:
   - Где ж ты такого отхватила? Вроде как он тебе не пара вовсе?
   - Да, завалященький мужичок, - со вздохом согласилась я. - Все ведь через
  доброту мою. Имею доброе сердце, оттого и грустно видеть людскую
  неблагодарность.
   Мы сели за стол, подумали и с горя послали Евгения за водкой. Он быстро
  вернулся, и мы выпили по его маленькой, а нашей большой для снятия стресса.
  Михаил Степанович почуял водочный запах и ожил. Открыл левый глаз, потом
  правый и, вальяжно махнув ручкой, сказал:
   - Наливайте.
   - Я тебе сейчас налью, - рассвирепела Мышильда и хотела огреть его
  подставкой для чайника, но тут дверь распахнулась, и в кухню вошел
  милиционер в погонах капитана.
   - Здрасьте, люди добрые. - Он снял фуражку и глянул в красный угол, а я
  замерла: неужели перекрестится? Капитан сложил руки под животом и радостно
  осведомился:
   - Вечеряете?
   - Проходи, Иваныч, - обрадовался хозяин. - Видишь, гости у меня.
   - Вижу. Как говорится: гость - посланец от Бога.
   Иваныч прошел, пристроив головной убор на вешалку, и сел за стол.
   - Участковый наш, - пояснил Евгений, - Валентин Иваныч. Это Марья
  Семеновна, Елизавета Петровна и супруг ихний, не знаю как по имени. Только
  прибыл.
   - Наслышаны, - степенно кивнул Иваныч,