- Этому не наливать, - сурово сказала я.
   - Елизавета, - с третьей попытки гневно произнес он мое имя, попробовал
  встать и что-то продекламировать, но Мышильда его перебила:
   - "Волчица ты, тебя я презираю, ты, мерзкая, уходишь от меня".
   Все уважительно притихли, а Михаил Степанович обиделся и выразительно
  надул губы. Выпив еще водочки, участковый удалился, а мы призадумались, что
  делать с моим бывшим супругом.
   Оставлять его в доме никак нельзя - обживается он быстро, и завтра его
  уже не выгонишь.
   - Надо вынести его в сад, - предложила сестрица. - Какая-нибудь
  телогрейка найдется, прикроем. Погоды нынче стоят замечательные, не околеет.
   - У них организмы слабые, - напомнила я.
   - Оставьте в кухне, - проявил человеколюбие Евгений, но мы решительно
  пресекли его благой порыв.
   - В сад, - кивнула я и выволокла супруга на свежий воздух. Соорудив ложе
  из двух телогреек и старого полушубка, мы устроили бывшего под яблоней и
  вернулись в дом.
  
  ***
  
   Солнечный луч, проникнув сквозь занавеску, слепил мне глаза. Я блаженно
  потянулась и позвала:
   - Мышильда...
   Сестрица, всегда злющая по утрам, ответила без энтузиазма:
   - Мишка твой приперся. Всю малину испортит...
   - Не успеет, - заверила я.
   Через полчаса, войдя в кухню, мы застали картину, способную выжать у
  женщины моей сердечности скупую слезу. Наш хозяин и Михаил Степанович сидели
  рядышком за накрытым столом, сложив