в мерзавец! - возмутилась сестрица. - Когда крапиву дергали, он в
  тенечке сидел, а теперь прибежал на готовенькое.
   Я тряхнула Эдика как следует и резко разжала пальцы. Враг рухнул.
   - Не волнуй меня, - погрозила я ему пальцем и пошла к фундаменту.
   - Надо с ним что-то решать, - хмуро заметила Мышь. - Ведь эдак никакого
  толку в работе: с таким-то соглядатаем в дыре.
   - Разберемся, - заверила я.
   Вооружившись лопатами, мы занялись расчисткой завалов с целью освободить
  старый фундамент и, привязав его к нашему плану, определить, где находилась
  кухня в первой четверти двадцатого века. Работа оказалась нелегкой даже для
  меня, а про сестрицу и говорить нечего, но она держалась молодцом, не ныла,
  не хныкала и вообще не досаждала. Поиски сокровищ весьма благоприятно
  сказывались на ее характере.
   Евгений, зашедший на пустырь узнать, как идут дела, сходил за тележкой и,
  впрягшись в нее, стал отвозить мусор все к той же злополучной дыре. Мы
  наперебой нахваливали хозяина, единогласно решив, что с ним нам повезло.
   - Время обеда, - наконец заявил он, устраиваясь на тележке и вытирая
  потное лицо матерчатой кепчонкой, потом посмотрел на меня и сказал не без
  робости:
   - Елизавета, я насчет Михаила то исть. Пусть живет. За постой я с него
  денег не возьму, а пропитание... Много ли он съест? Человек душевный,
  неприхотливый, точно птаха Божья.
   Мышильда фыркнула, услышав такое сравнение, а