деловито кивнул муж и шагнул с крыльца. Я вовремя его
  остановила:
   - Иннокентий, а как же обед?
   Он улыбнулся еще лучезарней и вошел в дом, Мышильда, подмигнув мне,
  последовала за ним, а я, воспользовавшись тем, что все собрались на кухне,
  извлекла из машины рюкзак, прошла с ним на пустырь и бросила его в подпол.
  Вымыла руки и отправилась обедать.
   Ели без удовольствия (я имею в виду себя и сестрицу), жажда деятельности
  прямо-таки нас распирала, тратить время на такую ерунду, как еда, попросту
  не хотелось. Мы то и дело переглядывались с Мышильдой, видя нетерпение в
  глазах друг друга. Однако наши сотрапезники ничего не должны были
  заподозрить, оттого вскакивать и бежать сломя голову на пустырь мы не
  решились, сидели спокойно, жевали сосредоточенно и охотно поддерживали
  разговор. Впрочем, обед веселым не получился. Евгений смотрел в угол, томясь
  и стыдясь одновременно, Михаил Степанович был тих и кроток, и только
  Иннокентий болтал за троих. Тоской Евгения я прониклась только к концу
  обеда: на столе отсутствовала заветная поллитровка. Хозяин уже несколько
  превысил оговоренную плату за постой, а просить, как видно, считал
  неприличным. Михаил Степанович в свете утренних событий ни на какие
  решительные действия отважиться не мог. Оттого-то оба и маялись.
   Мышильда стала мыть посуду, а я выдала Евгению средства на приобретение
  поллитры, сказав: