а и увидела, как жуткого вида усач на приличной скорости
  появился из рукава ее платья. Закатив красные глазки, сестрица
  незамедлительно рухнула на ступеньки, к моему глубокому удовлетворению.
  Правда, за удовольствие видеть поверженную Мышильду пришлось заплатить: часа
  четыре я простояла в чулане, без всякого любопытства разглядывая угол.
   Итак, отважная Мышильда, подмигнув мне, шагнула в темноту и тут же
  вскрикнула. Я выбросила вперед руку и успела ухватить ее за футболку, чем
  спасла сестрицу от падения.
   - Вроде там ступенька, - виновато сказала она, а я сунула ей фонарь и
  наставительно заметила:
   - Спешить нам некуда.
   Луч фонаря высветил каменную кладку потолка. Место, куда мы попали,
  совершенно не походило на подпол, скорее на подземный ход. Довольно широкий
  возле двери, он резко сужался и терялся в темноте. С удовлетворением я
  отметила, что подземный ход, или подвал, или что бы там ни было, строили
  люди с понятием: я вполне могла стоять здесь в полный рост.
   - Надо закрыть дверь, - напомнила я Мышильде. - Посвети, здесь где-нибудь
  должно быть приспособление.
   Приспособление мы так и не нашли, зато могли похвастаться находкой
  покруче. Луч фонаря высветил стену, скользнул вниз, и мы увидели источник
  жуткого могильного запаха. На полу, лицом вниз, лежал человек, точнее, то,
  что от него осталось.
   - Господи, спаси и помилуй, - ахнула я, ища глазами