заорала еще громче. Потом
  собралась с силами и отчетливо прокричала:
   - Убивают...
   - Кого? - не поняла сестрица. Тетка ткнула пальцем в забор, рядом с
  которым отдыхал троюродный и стояла я. - Они их не убивают, - покачала
  головой Мышильда, - и даже совсем наоборот. Ваш жилец ихнему мужу нанес
  повреждение, бросил палку и угодил в лоб. Сами подумайте, ежели каждый
  начнет палками швыряться, так это что же будет? Пожалуй, на улицу не
  выйдешь. Как считаете?
   - Считаю, - пролепетала бабка.
   - Вот, - обрадовалась Мышь. - А как ихний муж пострадавший, они, стало
  быть, и гневаются. А вам совершенно незачем кричать.
   Ухватив Эдуарда за шиворот, я подтащила его к крыльцу, чтобы дать бабке
  возможность убедиться в том, что он целехонек, но она, завидев меня в
  опасной близости, пролепетала "святые угодники" и, на ходу крестясь, исчезла
  в доме. Лишившись последней защиты, Эдуард обмяк и вел себя совершенно
  спокойно, хотя хмурился и торопливо отводил взгляд. Ввиду такого смирения я
  потеряла к нему всякий интерес, встряхнула пару раз и ласково осведомилась:
   - Тебя, вражина, предупреждали, чтоб ты по нашу сторону тропы не шастал?
  - Он ничего не ответил, но заметно опечалился. - Еще раз на пустыре
  возникнешь, я тебе ноги выдерну.
   Вспомнив о бедственном положении Михаила Степановича, я влепила
  троюродному братцу затрещину и зашагала к дыре. Мышильда шла рядом,