- Водочка дело наживное.
   - Тошнит меня от пьянства, - жаловалась сестрица, отмывая руки. - Это ты,
  лошадь здоровая, хлещешь водку точно воду, а у меня с утра голова трещит.
   В другое время я нашла бы что ответить и по поводу лошади, и по поводу
  Мышильдиной головы. Но пос
   Леднее время сестрица так удивляла меня обилием положительных черт своего
  характера, что я миролюбиво предложила:
   - А ты не пей.
   - Неловко как-то перед хозяином.
   - Тогда пей, но мало.
   Она задумалась, потом кивнула, и мы пошли в дом.
   На крыльце нас поджидал Иннокентий Павлович. Без приглашения заходить в
  дом он опасался и устроился в тенечке.
   - Пойдем ужинать, - позвала я.
   - У меня есть сведения, которые тебя заинтересуют, - сообщил Иннокентий с
  улыбкой фокусника, только что извлекшего из шляпы живого зайца.
   - Сначала дело, - кивнула я, и мы вошли в кухню, где суетился Михаил
  Степанович, накрывая на стол и подогревая ужин.
   Иннокентий извлек из кармана несколько листов бумаги и разложил их на
  свободном углу стола.
   - Вот, - сказал он с гордостью. Мы заглянули в бумаги и мало что поняли,
  кроме одного: перед нами план какой-то части города. Так оно и оказалось.
   - Объясни, - лицом и голосом демонстрируя крайнюю заинтересованность,
  попросила я.
   - Историческая справка, - начал Иннокентий. - Собор, что высится на холме
  прямо над нами, выстроен в начале двенадцатого века. Тридцать лет спустя на
  этом самом