ртов мумии. - А также попытайся узнать что-либо об обладателях
  кличек Боцман и Мотыль. Я понимаю, это очень сложно...
   - Положись на меня, - сказал Иннокентий, коснувшись моего локтя.
  Заприметив это, Михаил грянул "Вниз по Волге-реке", чем до смерти напугал
  вошедшего в кухню Евгения и разволновал нас. Впрочем, Михаил Степанович и
  сам разволновался: Евгений с перепугу едва не выронил поллитровку, которую с
  любовью нес на груди. Успокоившись, мы сели за стол. Иннокентия обуревала
  жажда деятельности, чувствовалось, что он сиюминутно готов броситься на
  поиски Мотыля и Боцмана, но из-за позднего времени вынужден отказаться от
  этой мысли.
   Мы выпили по маленькой и закусили свежей картошечкой, сваренной с
  укропом, к ней шли огурчики, соленые грибки и салат из свежих помидоров и
  капусты, сдобренный майонезом. Хозяин продолжал нас баловать. Под такую
  закуску грех было не выпить по второй.
   - Завтра холодец сварганю, - сообщил Евгений, лучисто глядя на меня. - С
  чесноком и хреном - пальчики оближете.
   Мы мечтательно воззрились на потолок, перевели благодарный взгляд на
  хозяина и приналегли на закуску. Несмотря на это, мыслительные процессы во
  мне продолжались, из головы не шло наводнение 1837 года.
   - Евгений, - начала я, рассмотрев эту мысль и так и эдак. - А не было ли
  в ваших краях прошлым летом какого бедствия?
   Хозяин выпучил глаза и даже отставил стопку, которую собирался