полнить
  остатками водки. Он явно был потрясен моим провидческим даром.
   - Ты какое бедствие имеешь в виду, Елизавета Петровна? - уточнил он.
   - К примеру, наводнения у вас не водятся?
   Мышильда с уважением покосилась на меня и впилась взглядом в лицо
  Евгения.
   - Было, - крякнул он. - Весь низ улицы стоял в воде по самые крыши. Дожди
  зарядили, страсть, вода в реке поднялась, а тут новую дамбу прорвало.
  Говорят, заместо бетона там один песок, ну и поплыл вместе с водичкой. -
  Евгений смутился своим несколько игривым тоном и закончил со вздохом:
   - Большое было бедствие.
   - Весной? - едва сдерживая дрожь нетерпения, спросила я.
   - Зачем весной? Летом. - Тут он задумался и сказал:
   - Аккурат в ту ночь, когда соседский дом сгорел. Тогда и прорвало.
  Мамаша, покойная, все твердила: мол, беда одна не ходит.
   - Я вот еще что спросить хотела, - начала я. - Ленкиного ухажера как
  звали?
   Евгений задумался, потом ответил убежденно:
   - Ванькой, Иваном то исть. Я с ним дружбу не водил, фамилии его не знаю,
  но сам не раз слышал, как Ленка его называла: точно, Иван.
   Мы с Мышильдой переглянулись с видом глубочайшего удовлетворения.
   - Вроде бы все ясно, - сказала сестрица, когда мы, устроившись на
  терраске на своих постелях, вознамерились послушать соловья. - Мумия -
  Ленкин ухажер. Думал уйти через подземный ход, впопыхах оступился и сломал
  лодыжку, а тут еще одна беда: