пливо отвернулась. Мышильда впервые за двадцать пять лет взяла меня под
  руку, я по возможности передвинула локоть ближе к колену, и таким вот
  образом мы достигли фундамента.
   Михаил Степанович к этому времени вдоволь набегался и исчез в шалаше, как
  видно решив не мозолить глаза, дабы не попасть нам под горячую руку и не
  лишиться обеда. Мы устроились поодаль, и сестрица сказала:
   - Очень я беспокоюсь за нашу мумию. Гад троюродный шастает на приволье,
  как бы он ее не отыскал, а отыскав, не ограбил. С "бабками" у братца явно
  туго, а здесь тысяча баксов - соблазн велик.
   - Что предлагаешь? - деловито осведомилась я.
   - Думаю, вещдоки следует на время изъять и перепрятать, а когда придет
  черед сообщать в милицию, назад вернуть.
   - Дело говоришь, - кивнула я, и мы спустились в подземный ход.
   Мышильда натянула резиновые перчатки, извлекла из куртки мумии все
  вещественные доказательства, и мы с облегчением вышли на свет Божий.
   - Куда спрячем? - задала я очередной вопрос, ни одно место не казалось
  нам надежным.
   - Думаю, лучше зарыть в земле, вон у забора. Вредитель там не копает,
  значит, случайно не нарвется.
   Сложив ключи, бумажник и записку в целлофановый пакет, мы закопали его в
  зарослях крапивы. Мышильда, покосившись на дело наших рук, тяжко вздохнула и
  заметила:
   - Бриллиантовый блеск манил... и толкал на неблаговидные поступки.
   - Да брось ты расстраиваться, - попробовала я