есчувствия. Серега вышел на балкон в своей квартире и
  сиганул вниз головой с шестого этажа. Жил он у матери (которая, как
  известно, была больна), а кончать счеты с жизнью, как заботливый сын,
  отправился к себе. По-моему, очень разумно. Соседи услышали крик в половине
  первого ночи. Вызвали милицию и "Скорую". "Скорая" не понадобилась. А вот
  милиция обнаружила предсмертное письмо и три пустые бутылки водки. В общем,
  гибель Сереги обсуждалась вовсю. Вспомнили, что на Восьмое марта они с
  Вовкой едва не подрались, что Вовка одно время жил с Серегиной девчонкой,
  потом она вернулась к нему, а потом бросила обоих.
   - Да я сразу подумала, что это он его укокошил, - перекрикивая всех,
  радовалась Людка. - Ведь дураку ясно было... - Многие Людку с готовностью
  поддержали.
   В разговорах практически не участвовали трое: Зинка, мрачная, со
  сдвинутыми у переносицы бровями, зло косилась на всех и дважды прогоняла
  болтунов из буфета. Зойка, узнавшая новость, наверное, позднее всех,
  слушала, кивала и поглядывала на меня, точно прицениваясь. Третьим, не
  участвовавшим в пересудах человеком был давний Серегин дружок Юрка Воронин,
  или попросту Ворона. Он приехал вместе с Владом, но не сидел, как ему по
  должности положено, на втором этаже поблизости от хозяина, а торчал у Зинки
  в буфете и незаметно угомонил полбутылки коньяка. Слушая разговоры о дружке,
  молчал, но смотрел свирепо. Улучив