июминутно
  скончаться, но, узнав меня, дурака валять перестала.
   - Как лодыжка? - спросила я"
   - Плохо. Подруга у меня в травмопункте работает, сказала, месяц-полтора
  буду в гипсе. Ухаживать за мной некому, а на одной ноге не напрыгаешься,
  договорилась с соседом, он меня сейчас к матери в район отвезет. Поживу там.
   - Правильно, - согласилась я с ее доводами. - Кроме лодыжки, ничего не
  беспокоит?
   - Нет. Мне того, что есть, за глаза хватит.
   - Дело понятное, выздоравливай.
   Мы простились, и я отправилась в кухню помогать Палычу стряпать обед. Он
  был еще трезв и по этой причине суров и придирчив. Раза три начинал ворчать
  на меня, а потом и вовсе предложил удалиться с кухни и не мешать. Вот тут и
  пришла Зойка, а я поведала ей о звонке Максима.
   - Что скажешь? - спросила она, стараясь особо не показывать своей
  заинтересованности.
   - Не вижу повода отказываться, - пожала я плечами.
   - Плохо то, что работать придется каждый день.
   - Но есть и положительные стороны зарплата побольше.
   - И доступ практически ко всем ключам и во все помещения.
   Я тяжело вздохнула, посмотрела на Зойку, мой взгляд она выдержала, глазом
  не моргнув, и едва заметно ухмылялась, а я лишь покачала головой.
   - Выбрось всю эту чушь из головы.
   - Само собой. В моей голове пусто, как у пьяницы поутру в кармане. Ладно,
  пошла трудиться. А недоверие ваше. Виталия Константиновна, меня по-прежнему
  больно ранит.
   - Подожди,