без мочки. Не так давно ему пришлось
  пережить несколько крайне неприятных мгновений. Обладатель разных ушей
  уставился на сидевших в ожидании работников ресторана и кивком подозвал
  бармена из бильярдной. Тот испуганно дернулся и с большой опаской покинул
  зал. Больше мы его не видели. Должно быть, поэтому в голову лезли самые
  невероятные предположения. Вслед за барменом ушли и не вернулись еще четверо
  в течение одного часа, а я понемногу успокоилась, конечно, ребята с волевыми
  лицами на многое способны, но не психи же они, чтоб устраивать в кабаке
  братскую могилу. Значит, вызванные из зала люди либо покинули ресторан (мне
  очень хотелось в это верить), либо ожидают в другом помещении.
   Время тянулось мучительно медленно, парень, сидевший на подоконнике, и то
  устал, спрыгнул, прошелся, что-то насвистывая, и даже выглянул в холл.
  Особого удовольствия от всего этого не получил и откровенно зевнул. Зал
  постепенно пустел, пришла и моя очередь, хотя я и не очень торопила события,
  по опыту зная, что это часто выходит боком. Разноухий взглянул на меня,
  кивнул, а я побрела за ним длинным коридором мимо кухни в кабинет, который
  ранее занимал покойный Владимир Юрьевич. Теперь на его месте восседал
  мужчина лет тридцати пяти, крысиные глазки его зло блестели, длинные
  маслянистые волосы безуспешно пытались замаскировать раннюю лысину. Виделись
  мы лишь однажды, лет шесть назад, но я его узнала