ом месте, где Волга
  впадает в море, стоит город Астрахань. Там пахнет рыбой.. Эх, сколько рыбы в
  этой самой Астрахани... Почему он спрашивает о Бардине? На кой черт ему
  Бардин? Но если интересно, я могу рассказать. Южный город, поезд... В висок
  что-то вкручивается, как штопор, боль такая, что я тихонько поскуливаю
  сквозь зубы. Я слышу, значит, существую... И вдруг все кончилось. Меня
  куда-то бросило, тело, странно вращаясь, падало все ниже и ниже, а мозг
  окутала темная пелена...
   Солнце било в глаза. Я застонала и с невероятным трудом приподняла веки,
  тут же зажмурилась от ослепительного света, а еще от мгновенно вспыхнувшей
  боли. Полежала, пытаясь двигать конечностями. Они у меня были. Согнула ногу
  в колене, неловко повернулась на бок. Теперь солнце не било в глаза, я
  чувствовала его тепло на своем плече и улыбалась. В голове шумело, точно со
  страшного похмелья, очень хотелось пить. Не знаю, сколько у меня ушло
  времени на то, чтобы приподняться, но я это сделала. Привалилась спиной к
  шершавым доскам, подтянула ноги и открыла глаза. Я сижу в каком-то сарае, на
  полу, рядом с приоткрытой дощатой дверью. Доски прибиты неплотно, сквозь
  щели пробиваются солнечные лучи. Прохладно. Я поежилась. Толкнула ногой
  дверь. Должно быть, сейчас утро... Я не в сарае, а в строительном вагончике,
  вернее, в том, что от него осталось. Слева трехэтажный долгострой,
  обнесенный ветхим забором.