дорово разошелся, - присвистнув,
  заметила я. Нинка тяжело вздохнула:
   - Это не дед, то есть.... вся эта рухлядь ничего не стоила. Так, если
  какой любитель...А у кого сейчас деньги? Я и выручила-то сущие копейки,
  честное слово. У меня где-то записано, если хочешь, верну тебе половину,
  постепенно... Сереже надо было на свадьбу, ты же знаешь, у нас никаких
  сбережений... Получили участок, тридцать километров от города, разве на
  автобусе наездишься? "Запорожец" купили, старенький, своя картошка,
  морковь... Конечно, денег у меня нет, чтоб с тобой расплатиться, буду
  отдавать помаленьку...
   - Мне ничего не надо, - отмахнулась я, искренне сожалея о вещах, которые
  окружали меня с детства, а отнюдь не об их рыночной стоимости, хотя и знала,
  что стоимость велика, а Нинка все спустила по дешевке... "Запорожец", дура
  несчастная, да здесь одна горка тянула на новенькую "Волгу". Но сестрице об
  этом лучше не говорить, не то ее инфаркт хватит.
   - Я занавески повесила, - неуверенно заметила она.
   - Спасибо. Раскладушку тоже ты принесла? - Раскладушка стояла у окна,
  застеленная полосатым одеялом, выглядело оно так, что я сразу же
  затосковала.
   - Я договорилась с Михайловыми, они тебе стол дадут, от кухонного
  гарнитура. Деньги я заплатила. Квартирантам пришлось сотню вернуть,
  договаривались, что о выселении предупрежу за месяц, а вышло за две недели.
  Табуретка есть,