жизни не будет...
   - Не беспокойся, - целуя ее, попросила я. - Со мной порядок. Устроюсь на
  работу, буду вам с Сережкой помогать.
   - Добрая ты девка, всегда такой была, - заревела Нинка. - Отчего тебе в
  жизни не везет?
   Дослушивать я не стала, захлопнула дверь и помахала на прощание рукой.
   - Оттого не везет, - забубнил Палыч, - что каждый норовит на хребтину
  влезть.
   - Ты хоть не зуди, - подхватив его под руку, попросила я.
   - А я что, я как скажешь...Хочешь споем?
   - Давай.
   Мы направились к подъезду, затянув негромко "Раскинулось море широко".
   - Дед твой, царство ему небесное, очень эту песню уважал, - поднимаясь по
  лестнице, заметил сосед, - Бывало, как выпьет...
   - Похоронили по-людски?
   - А то как же. Дед твой Нинку хорошо знал, оттого кончину свою препоручил
  соседке. Варваре Васильевне. И деньги оставил, трюмо продал, то, что в углу
  стояло... А остальное все Нинка. Я ей говорил, мол, вернется Виталька, за
  душой у девки ни гроша...
   - Бог с ней, с Нинкой... На кладбище завтра съезжу. Поедешь со мной?
   - Конечно. Возьмем бутылочку, помянем моего дорогого усопшего друга
  Игната Мартыновича... Вот уж кто выпить любил, но и дело знал. Знал дело,
  скажу я тебе.
   Палыч вошел в квартиру, запер дверь на засов, посмотрел на меня
  заговорщицки и, взяв за руку, повел в кухню
   - Нинка-то твоя жаднющая, да, слава богу, без царя в голове, а Игнат
  Мартыныч мужик обстоятельный,