заткнулся, и остаток пути мы проехали молча.
   - Вот она. Вяземского, - хмуро бросил таксист, мотнув головой влево, -
  Дом какой?
   - Тридцать шестой.
   - В другом конце.
   Через пять минут мы тормозили во дворе пятиэтажки, я расплатилась и,
  вышла, забыв поблагодарить, впрочем, дядька в моей благодарности явно не
  нуждался. Седьмая квартира находилась на третьем этаже. Я позвонила и стала
  ждать, позвонила еще раз, прекрасно понимая всю бесполезность этого.
  Посмотрела на противоположную дверь и решила побеспокоить соседей. Дверь мне
  открыл мальчишка лет двенадцати.
   - Привет, - сказала я. - Устиновы в какой квартире живут?
   - В седьмой. Только их нет сейчас.
   - А где они?
   - На юг уехали. А куда, не знаю.
   - Ясно. Давно уехали?
   - Недели две точно...
   - Можно я им записку оставлю?
   - Конечно, - пожал плечами мальчишка. Я торопливо вырвала листок из
  записной книжки и написала: "Как вернешься, позвони мне".
   - Держи, не забудь передать.
   - Не забуду, я маме скажу.
   - Отлично. Держи торт.
   - Не надо, - вроде бы испугался он.
   - Держи. Мне возвращаться в другой город, жара страшная, не довезу, -
  Торт он взял, а я стала спускаться по лестнице.
   Слава богу, с Зойкой полный порядок. А то, что она обо мне ненадолго
  забыла, понять можно. Мужа своего она любила прямо-таки невероятно и все
  время, что вместе со мной "отдыхала", высчитывала дни, когда с ним увидится.
  Зойка