нагло
  намекая на близкое знакомство с антиквариатом и ласково улыбаясь в ответ на
  все увещевания старичка, похожего на Плюшкина, что первоначальную сумму он в
  конце концов удвоил, и мы, довольные, пошли по магазинам, а на следующий
  день начали ремонт. Почти трезвый Палыч, накануне кормивший нас фирменным
  борщом, принял самое деятельное участие в работе и смывал потолки. Два
  пришедших приятеля Палыча выкладывали плитку, а мы в основном боролись с
  грязью, скопившейся во всех углах за долгие годы. За этим занятием нас и
  застал Валька, заехавший после обеда. Дверь в квартиру была открыта. Зойка
  обдирала старые обои в нашей комнате (в комнате Палыча обдирать было нечего,
  обои сами давно отвалились), а я сидела на стремянке, дрыгала ногами и
  приставала к Зойке со всякими глупостями.
   Валька заглянул в комнату, усмехнулся и сказал нараспев:
   - Здрасьте! Благоустройством занялись?
   - Как видишь, - ответила я, покидая стремянку. - Извини, не сможем
  напоить тебя чаем, на кухне грязь... Палыч вовсю трудится.
   - Обойдусь без чая. А это кто? - спросил он тише, косясь на Зойку.
   - Зоя Федоровна, моя подруга. Приехала из Костромы помочь с ремонтом.
  Может, навсегда останется, по крайней мере, я на это надеюсь. - Зойка весело
  подмигнула, сидя на корточках, а я продолжила:
   - А это Валентин. Друг детства, в одном дворе росли. Говорит, был
  влюблен, врет, наверное, но все равно приятно...Ты по