иготовили завтрак,
  разбудили Палыча и, дав ему разные поручения, чтоб по занятости не затеял
  пить с самого утра, отправились в ресторан.
   Владимир Юрьевич, встретив нас, одобрительно улыбнулся, должно быть,
  радуясь, что мы трезвые, и подвел к длинноногой девице в черном парике.
   - Людка, объясни новеньким, что к чему, и вообще, введи в курс дела... ты
  понимаешь. Господи, а перегарищем-то как прет, - раздосадованно покачал он
  головой и торопливо покинул помещение.
   Несло от Людки в самом деле за версту, хоть и выглядела она трезвой,
  правда, изрядно помятой. Как любил выражаться мой дед, "словно на ней черти
  всю ночь воду возили". Инструктаж длился минут пятнадцать. За это время к
  несомненным Людкиным достоинствам, как-то способности со страшного перепоя
  внятно отвечать на вопросы и стойко радоваться жизни - приплелись некоторые
  недостатки: Людка была занудой, говорила пространно, то и дело сбиваясь на
  вещи, далекие от нашей будущей работы в ресторане, при этом жутко шепелявила
  и прикрывала рот рукой. Я не сразу сообразила, что у нее недостает двух
  верхних передних зубов. Когда скрывать это стало невозможно, она лихо
  улыбнулась и доверительно сообщила:
   - Сашка, сука, в субботу по пьянке мне кулаком заехал. Урод. А в
  воскресенье везде выходной, теперь хошь не хошь, а две смены без зубов
  работай. У Вовки не отпросишься, больничные у нас не принимаются, а
  прогулять нельзя