А, да. Крутила.
  Давно. Еще в школе.
   - Так он тебя лет на пять старше, - не поверила Людка, девка она была
  любопытная.
   - На четыре, - поправила я, - Это я в школе училась, а он, конечно, ее
  уже закончил, когда мы эту самую любовь крутили...
   - Ага, - кивнула она и вознамерилась задать еще вопрос, но тут в зале
  появился Владимир Юрьевич, и ей пришлось заткнуться.
   Первый наш рабочий день прошел спокойно, особого наплыва посетителей не
  наблюдалось. Народ вел себя тихо, и, вопреки нашим ожиданиям, буйных типов,
  вроде Людкиного Сашки, который по пьянке любил лишать зубов своих подружек,
  не обнаружилось. Кстати, сам Сашка, парень лет тридцати, бритый, с перебитым
  носом и золотыми зубами по всему фасаду, появился часов в девять, приняв
  покаянный вид, несколько минут разговаривал с Людкой, а потом устроился за
  столом в углу, где каждый свой вечер проводил сухонький старичок с
  насмешливыми глазами по имени дядя Миша. Обычно молодежи он сторонился и
  предпочитал отдыхать один (об этом сообщила нам все та же Людка), но с
  Сашкой их связывали какие-то дальние родственные узы, и потому в тот вечер
  выпивали они вместе.
   - Дядя Миша наш контингент, - хмыкнула Зойка, когда мы встретились с ней
  возле буфета.
   - Что значит наш? - усмехнулась я в ответ. - То и значит... Людку
  спросила, говорит, от дел отошел, но его здесь уважают.
   - И что?
   - А ничего. Старикан вроде симпатичный.