ь. Она их мысли крысиные за версту чует,
  а за тебя кому хошь горло перегрызет. Только свистни.
   - Не надо никому горла грызть, - проворчала я, высвобождаясь из ее
  крепких объятий, - Хочешь, крути любовь с этим Ванькой, только ни во что не
  впутайся. Истории нам ни к чему, а с таким Ванькой попасть в историю плевое
  дело.
   - Пойдем живее, воспитатель, спать хочу, а идти еще две остановки.
   - Может, машину тормознем?
   - Ножками доберемся.
   Второй день нашей работы в ресторане начался со скандала. Хмурая
  заспанная девица-буфетчица сцепилась с Людкой. Орали они громко и добрых
  слов друг для друга не жалели, до тех самых пор, пока не появился Владимир
  Юрьевич. Парнем он оказался простым, вникать, кто из девиц прав, не стал,
  матерно обругал одну, влепил затрещину другой (Людке) и пообещал, что завтра
  же ее уволит.
   - А нравы здесь патриархальные, - хмыкнула Зойка, наблюдая эту сцену. -
  Чуть что, сразу на конюшню.
   - Плевать, - отмахнулась я. - Лишь бы нас никто не трогал.
   - Я им трону, - возвысила голос Зойка и как в воду глядела, потому что
  буквально через несколько часов ей пришлось демонстрировать свои бойцовские
  качества.
   Около восьми в зале появились четверо парней. Людка нахмурилась и,
  легонько подтолкнув меня, сказала:
   - Глянь. Кувалду черт принес. Господи, пронеси, лишь бы не за мой ряд...
   Четверка как раз устроилась возле окна, то есть обслуживать их предстояло
  мне,