а. Давай в зал, мужики пьяные, базары
  гнилые, я на ногах еле стою. Хорош халтурить.
   - Пойдем, - кивнула я, мысленно послав к черту все здешние тайны.
   ...К половине третьего наконец-то все разошлись. В зале остался Ванька,
  весело поглядывающий на мою подружку и совершенно не обращающий внимания на
  то, что ресторан вроде бы закрыт, и дядя Миша в своем углу, задумчивый и
  тихий, а главное, почти трезвый. Беспокоить его никто не решился, а сам он
  никуда не спешил.
   - Дочка, - позвал он, когда я проходила мимо. Я подошла. Он ткнул пальцем
  в стул напротив, - Садись.
   Я села, серьезно глядя на него. С такими людьми, как дядя Миша, никогда
  наперед не скажешь, что тебя ожидает.
   - Тебя как правильно-то зовут? - усмехнулся старик.
   - Виталия.
   - Ишь ты, имя вроде бы мужское.
   - Отец назвал, мечтал о сыне.
   - Ага... - Он по-стариковски пожевал губами, задумчиво разглядывая свои
  ладони, и продолжил:
   - Ты вот что... Ты все эти глупости не слушай, один дурак сказал, другой
  дурак повторил... Никто тебя не тронет. А начнет кто руки распускать, мне
  скажи. Здесь каждый подтвердит дядя Миша слово держит.
   - Спасибо, - сказала я, он усмехнулся:
   - Пожалуйста. Характер у тебя есть. Это хорошо. Не пропадешь, значит. А
  отсюда уходи. Ищи место поспокойней.
   - Да нам только первое время перебиться...
   - Вот-вот... так что сегодняшнее близко к сердцу не принимай, ни к чему.
  Морду отожрал, боров, а жизни