ытого парня лет тридцати, со
  свежим шрамом на подбородке и исключительной улыбкой. Исключительность ее
  состояла в том, что зубов у парня практически не было, взор радовали два
  клыка, один снизу, другой сверху, странного серовато-коричневого цвета.
   - Господи Иисусе, - пробормотала я, перепугавшись до такой степени, что
  заехала ему в лоб пивной кружкой и отчаянно завизжала, с опозданием
  сообразив, что история с ночной лампой меня ничему не научила.
   Парень ошеломленно постоял некоторое время, а потом буквально свихнулся,
  рыкнул, выставив вперед клыки, и попытался ухватить меня за горло. Мне не
  осталось ничего другого, как треснуть его кружкой еще раз. Пиво
  расплескалось, заливая ему глаза, парень издал воинственный клич, а я,
  вспорхнув с табуретки, накинулась на бармена, который все это время стоял
  возле пивного бочонка с выражением величайшего изумления на физиономии.
   - Это что у вас тут делается?
   Протерев глаза, мой враг сделал несколько шагов в мою сторону, я,
  завизжав громче и отчаяннее, схватила еще одну кружку и запустила ею в
  парня. Когда появился Мишка, парень уже так разволновался, что никакими
  словами пронять его было невозможно, так что Мишка совершенно напрасно орал:
  "Ты что, охренел?" - и что-то еще в том же духе. Парень пер на него как
  трактор, и Мишка, не долго думая, врезал ему кулаком по физиономии, и тут
  произошло непредвиденное: