а почти спокойно:
   - Имя я не знаю, не помню, то есть какое-то старинное, вроде Герасима. У
  нее спрашивай, если очень интересно. Он звонил сюда, я трубку брала, по
  голосу слышно, что старик, я Катьку подколола, а она сказала: денежный мешок
  и может на ней жениться. А теперь валите оба отсюда и чтоб я вас больше не
  видела.
   Мы покинули комнату, Мишка насвистывал, а я с сомнением посматривала на
  него.
   - Что у тебя за привычка кулаками махать?
   - Я ж шутил, - удивился Мишка. - Вообще-то я на редкость добрый парень,
  меня обожают бабы и собаки.
   - Идиот, - рявкнула я.
   Мы вернулись за стол и просидели в молчании до часу ночи. Мишка за это
  время уговорил бутылку коньяка и начал что-то напевать себе под нос.
   - Долго нам еще сидеть? - не выдержала я. Он взглянул на часы.
   - Наш шантажист явно не торопится. Вот что, поехали отсюда.
   - А как же?
   - В записке сказано вечером, а уже ночь. Сидеть здесь до утра мы не
  обещали. Дяде придется написать еще записку, глядишь, сваляет дурака, и мы
  его прихватим.
   Эти рассуждения показались мне весьма сомнительными, но возражать я не
  решилась, потому что своих идей у меня не было, день оказался чересчур
  насыщенным событиями, и я едва держалась на ногах, оттого очень хотела
  поскорее покинуть это заведение. Уже стоя на крыльце, я вдруг вспомнила, что
  мы на машине и Шальное, судя по всему, собирается сесть за руль, а между тем
  на моих