, а работают они, насколько мне известно, через
  день, то есть через ночь.
   - Хорошо. К Лосю сейчас поедем?
   - Ага. Я пошел под душ, а ты мой посуду.
   - Я тоже под душ...
   - Со мной? - невинно поинтересовался Мишка.
   - Нет. В порядке очередности, и ты мог бы пропустить меня вперед.
   - Я и так сегодня много добрых дел сделал. Не хочешь вместе, не надо.
  Хотя в цивилизованных странах совершенно чужие люди сидят на пляжах нагишом,
  а мы с тобой как-никак родня.
   - Мишка, - сказала я серьезно, - если будешь приставать, сбегу к себе в
  Кострому, и разбирайся сам как знаешь с трупами, охранниками и ментами. Вот,
  честное слово, сбегу.
   - Не можешь ты меня бросить, - скроив забавную рожу, заявил он. - Ты
  хорошая девчонка, а хорошие девчонки граждан в беде не бросают. Тебя ж
  совесть замучает.
   - Моя совесть смертельно боится тюрьмы, так что очень может быть, что
  будет помалкивать.
   Пока Мишка ухмылялся, я благополучно достигла ванной, скрылась в ней, с
  особой тщательностью проверив замок. Мишка поскребся в дверь и крикнул:
   - Между прочим, я семь месяцев сидел в каталажке.
   - Не я ж тебя туда устроила.
   - Но ты бы могла проявить человеколюбие.
   - Не могла бы, моя совесть возражает.
   - Она еще глупее, чем ты.
   - Шальнов, - возвысила я голос, - ты свинья.
   - Подумаешь. А ты дура. Вот посадят нас в тюрьму, будешь локти кусать,
  что лучшие минуты своей жизни провела в гордом