атерина Юрьевна свистнула их, и слава богу,
  что на черный день отложила. Уж очень твоя сестрица тайники любит, а
  фантазия убогая, потому все ее тайны для меня и не тайны вовсе. - Болтая
  таким образом, Мишка пересчитал содержимое коробки, хмыкнул, покрутил
  головой, деньги оставил на полу, а в коробку вложил записку: "Спасибо,
  Катя".
   - Ты грабишь мою сестру, - гневно заметила я.
   - Даже не думал, - обиделся Шальнов. - Твоя сестрица обдерет меня как
  липку, вот увидишь. Квартиру уж точно оттяпает. У меня с ней судиться
  никакого терпения не хватит, а у Катьки его сколько угодно. Квартира стоит в
  сто раз больше, чем она скопила, приторговывая одним местом...
   - Замолчи, - пнула я его в бок кулаком, он моргнул и заявил испуганно:
   - Извини, я забыл, что здесь несовершеннолетние.
   - И все-таки поступать так - нечестно.
   - Хорошо, давай все спрячем назад. А бегать за Лосем будем на своих
  двоих, километров двадцать ты пробежишь, потом я, тут главное - от машины не
  отстать.
   - Ладно, - вздохнула я, чувствуя, что сейчас непременно разревусь. Мишка
  с минуту таращился на меня, затем хмыкнул, вернул банкноты в банку и спрятал
  ее под паркет.
   - Так и быть, обойдемся без ее заработков, а эти не отдам, - кивнул он на
  пакет. - Говорю: мои кровные, Катька их свистнула, а я возвращаю
  награбленное, и взгляды твои на меня больше не действуют, хочешь - реви,
  хочешь - сиди