му навстречу, а
  дедуля, поставив свои ведра на тропинку, щурясь, ждал его приближения.
   - Извините, - вежливо заговорил Мишка. - Девушке плохо стало.
   - Жара, - кивнул дедок, поглядывая на меня из-за Мишкиного плеча. Шальнов
  вернул ведро на законное место, выплеснув воду на лужайку, и помог деду
  наполнить его ведра, продолжая разговор.
   - Хозяина машины сегодня не видели? - кивнул он на "Опель".
   - Нет, не показывался.
   - А когда он приехал?
   - Должно быть, в понедельник, ночью. Во вторник утром я за водой пошел,
  гляжу, стоит.
   - И что, со вторника его никто не видел?
   - Не знаю. Нет вроде. Соседка интересовалась, говорит, дверь заперта и в
  доме вроде никого, в окно постучала, тихо. Может, уехал в город... на
  автобусе, машина сломаться могла. Хотя не похоже, что уехал, двор не заперт,
  отсюда видно.
   - Не очень любопытные люди в вашей деревне, - заметил Мишка, я к этому
  моменту настолько пришла в себя, что поднялась с земли и приблизилась к
  беседующим, на ходу здороваясь.
   - А кому любопытничать-то? Дачники завтра к вечеру приедут, а так во всей
  деревне нас пять человек, топчется каждый возле своего огорода, а в такую-то
  жару и вовсе лишний раз не выйдешь.
   - А он сюда часто наведывался? - радуясь словоохотливости деда, продолжил
  расспрашивать Мишка.
   - Нет. Приедет с дружками, напьются до бесчувствия, но чтоб часто, такого
  не было. Вовке дом от бабки достался, бабка умерла