о необязательно. - В этом месте я сообразила, что мы с Мишкой
  продвигаемся к кровати, причем руки Шальнова находятся под моей футболкой, а
  мои почему-то на его плечах. Он запечатлел поцелуй на моих губах, а я
  наконец поняла, что это за мерзкая личность, схватила подушку и стукнула его
  по голове. Жаль, что подушкой, лучше бы, конечно, настольной лампой.
   - Вот так погиб Палыч, - вздохнул он и вышел из комнаты. На пороге
  обернулся и сказал:
   - Хочешь есть, спускайся. Через полчаса уходим на задание.
   Конечно, я спустилась, но Мишки в кухне не было, и есть мне пришлось в
  одиночестве. Я чувствовала себя покинутой, жизнь и без того ни к черту,
  теперь еще с Шальновым поругалась. Конечно, он свинья, но вместе с тем моя
  единственная надежда.
   - Ты же Катькин муж, - сказала я, когда он наконец появился.
   - Ага, - кивнул Шальнов.
   - А она моя сестра...
   - Я в курсе.
   - Это же совершенно никуда не годится...
   - Разумеется.
   - Зря ты на меня злишься, если ты дашь себе труд немного подумать...
   - Ты едешь со мной или будешь думать здесь?
   - Еду, а куда?
   - На кудыкину гору. Пошли.
   - А посуда?
   - Посуда подождет, а вот убийца - нет. Поехали.
   Всю дорогу Мишка был злющий как черт, и я так и не рискнула спросить,
  куда мы отправились, таращилась в окно и изо всех сил старалась не зареветь.
   Мы въехали во двор двенадцатиэтажного дома, торчавшего словно свечка в
  окружении