вал, оттого и выпустили, а теперь вот опасаюсь,
  как бы это убийство на меня не повесили. Так что, если есть соображения на
  сей счет, давай выкладывай.
   - У своей сучки спрашивай, она Славку сдала.
   - На мою дражайшую половину это похоже, - кивнул Мишка. - Но все-таки
  хотелось бы узнать что-то посущественнее, чем твои заверения. Вот Екатерина
  Юрьевна утверждает, что на даче не была.
   - Врет. Я ее сумку нашел. За батареей лежит.
   - Проверь, - кивнул мне Мишка, я приблизилась к батарее, пошарила рукой и
  в самом деле
   Обнаружила маленькую дамскую сумочку на серебряной цепочке. Подойдя к
  журнальному столу, я вытряхнула на него содержимое сумки: пудреница, два
  тюбика помады, две купюры по пятьдесят рублей, немного мелочи и плотный лист
  бумаги. Я развернула его и прочитала: "Свидетельство о расторжении брака
  между Шальновым Михаилом Степановичем и Ивановой Екатериной Юрьевной".
   - Это точно Катькина сумка, - пролепетала я, протягивая свидетельство
  Мишке.
   - Конечно, точно, - разозлился Витька, потом нахмурился и озадаченно
  замолчал, уставившись на меня.
   - Ты милицию вызвал? - повертев бумажку в руках, спросил его Шальнов.
   - Куда? - очнулся Витька, особо толковым парнем его не назовешь.
   - На дачу, конечно.
   - Нет. Я Любке позвонил, а уж она как хочет.
   - А про сумку Любке рассказал? - Витька поморщился.
   - Нет. Я вообще во все это влезать не желаю. Если не ты его кокнул,