абинете, в ящике железном, у него расписки были,
  Колька менту объяснял. Во-от... может, кто того... из-за денег Палыча...
   - Чего ты его хоронишь? Вдруг он влюбился и на Канары укатил?
   - А как же клуб?
   - А чего клубу сделается?
   - Нет, Катрин, Палыч не из таковских. А потом ограбление это, то есть не
  ограбление, а вообще не пойми чего. А парня-то убили, Игорька Прокофьева,
  поди уже слышала?
   - Ничего я не слышала...
   - Так ты ничего не знаешь?
   - Нет, конечно... Откуда?
   - Ну, сейчас введут в курс дела... Пять лет работаю, но чтоб такое...
  Бывало, пьяные клиенты пальбу устроят, помню, Гришу-Фортача прямо у дверей
  уложили. Если б я по нужде не отлучился, лежать бы мне рядом с ним. Из
  автоматов однажды стреляли, четверых тогда труповозка свезла, но чтоб нас
  грабили, такого не припомню.
   - Времена меняются, - пробормотала я.
   Швейцар подобрался, робко кашлянул и торопливо выскользнул за дверь, а я,
  повернув голову, увидела парня, который в прошлый раз выспрашивал меня
  насчет Юрия Павловича. Следом за ним появилась рыжая Зинка, ворчливо
  крикнув:
   - Николай Семенович, мы сегодня работать-то будем?
   - Иди, Зина, работай, - отмахнулся он.
   - Как работать, все точно на похоронах. - Тут оба заметили меня и
  заспешили навстречу.
   - Катрин, - вроде бы обрадовался Николай Семенович, который, как видно, в
  отсутствие Палыча руководил данным притоном. - Хорошо,