тюрьме ему совсем не место, ничего такого, чтоб в
  тюрьму садиться, он натворить не успел, а я тем более.
   Откуда-то из бокового коридора выпорхнула Зинка, ухватила меня за локоть
  и, испуганно озираясь, втянула в маленькую прокуренную комнату с
  единственным креслом, двумя здоровенными жестяными банками из-под томатной
  пасты, служившими пепельницей.
   - Ну, чего мент выспрашивал?
   - С кем Палыч ссорился и кому ключи доверял.
   - И меня расспрашивал, такой, блин, зануда. А наши знаешь, что говорят:
  Палыч сам в клуб влез и Гошку того... - С этими словами Зинка торопливо
  прикурила сигарету, сунула ее мне в рот и прикурила следующую, глубоко
  затянулась, а я закашлялась. - Во-во, я тоже подавилась, как в первый раз
  услышала, - вздохнула она, хватив меня со всей дури ладонью по спине.
   - А кто говорит-то? - прохрипела я, с огромным облегчением зашвырнув
  сигарету в банку.
   - Вовка-барабанщик. И многие с ним согласны. На кого-то Палыч наехал, да
  маху дал, ну и на попятный.
   - Чего? - выпучила я глаза, не поняв ни слова.
   - Ну, может, они и правы. Мертвым-то его никто не видел, и ключики-то
  везде его, замки
   Никто не взламывал. Гошку жалко, хороший парень, хоть и пьяница, его за
  пьянку из охранной фирмы турнули, забыла, как называется. Он хвастал, раньше
  с пушкой ходил и вообще, такая крутая фирма, куда там ментам...
   - Да подожди ты с фирмой, - перебила я. - Про Палыча-то