ашь.
   - Ты меня нарочно пугал, - озарило меня, но он презрительно ответил:
   - Ой, очень мне надо. Я, между прочим, никому не навязываюсь. Я просто о
  тебе беспокоюсь, завтра трудный день, надо быть в форме.
   - Я больше кричать не буду, - заверила я. - Спокойной ночи. Извини, что
  разбудила.
   Он схватил меня за руку, а я сказала торопливо:
   - Миша, я так не умею...
   - Как? - удивился он.
   - Ну... я... у меня ничего не получится. Просто... мы разные люди. Для
  тебя это не имеет значения, а для меня очень даже имеет и...
   - Я тебе не нравлюсь... - закончил он.
   - Наоборот. Иногда очень нравишься, правда, нечасто. Но все это не
  правильно, то есть такое должно происходить иначе.
   - Чего ты мне по ушам-то ездишь? - вздохнул он. - На самом деле все
  просто: ты хочешь, чтоб я тебе в любви признался. Так?
   - Нет, - решительно тряхнула я головой. - Я хочу, чтобы ты меня любил.
  Это разные вещи.
   - Два часа ночи, - закатил Мишка глаза. - И два придурка у дверей
  спальни. Проблема-то выеденного яйца не стоит, а базаров сколько. Лучший
  способ лишиться мозгов - это связаться с такой дурой, как ты. Вот скажу я
  сейчас: "Я тебя люблю", ты ответишь: "Это ты просто так говоришь, чтоб со
  мной в постель лечь". Я буду говорить одно, а ты другое и ни в жизнь не
  поверишь, а когда я окончательно свихнусь и выброшусь в окно, ты зарыдаешь
  на моей могиле, повторяя со стоном "Мишенька,