- Слишком все запуталось, - ворчал Шальнов и вместо того, чтобы как
  следует напрячь мозги и попытаться все распутать, начал приставать ко мне со
  всякими глупостями. Я пыталась воздействовать на него, призывая быть
  серьезным, но в конце концов сама махнула на все рукой, и время мы провели
  очень даже неплохо. Все испортил проклятый телефон.
   Звонок раздался в семь часов вечера. Опять-таки трубку пришлось снять
  мне, Мишка был занят приготовлением яичницы по какому-то одному ему ведомому
  рецепту. Я услышала голос Эммы и тяжко вздохнула.
   - Ольга? Ведь я не ошиблась, вас так зовут?
   - Не ошиблись, - согласилась я.
   - Нам надо поговорить.
   - Об Илье Петровиче что-нибудь известно?
   - Нет, то есть да... я приеду и все объясню. - Голос ее звучал как-то
  странно, и изъяснялась она довольно путанно, так что я в первый момент
  решила, что она пьяна, но потом вынуждена была отказаться от этой мысли.
  Скорее всего Эмма Станиславовна пребывала в самой настоящей панике. - Я буду
  у вас через пятнадцать минут, - пробормотала она и дала отбой. Мишка,
  замерев возле плиты с ножом в руке, нахмурился и спросил:
   - Чего - опять?
   - Эмма едет сюда. Боюсь, что-то случилось...
   - Вот только Эммы нам и не хватало, - вздохнул Мишка и пошел одеваться, а
  я стала присматривать за яичницей, одновременно поглядывая в окно. Через
  несколько минут возле нашего гаража припарковался темно-серый "БМВ",