рмозили у центральных ворот. Створки были
  прикрыты неплотно и держались на здоровущей цепи, которая соединяла их.
  Пролезть в щель ничего не стоило.
   - Фонарик взяла? - спросил Мишка. Я молча кивнула, боясь, что, если
  открою рот, все непременно услышат как у меня от страха стучат зубы.
   - Вот деньги. - Эмма протянула конверт, потом пожала мне руку и сказала
  тихо:
   - Я никогда этого не забуду.
   - Надеюсь, ребята уже на местах, - заметил Мишка. Голос его звучал без
  всякого намека на энтузиазм. Он покосился в сторону переулка, где должен был
  стоять джип, но переулок тонул в темноте, так что оставалось только гадать,
  есть там машина или нет. Сквозь металлические прутья забора я посмотрела на
  двор обувной фабрики, он был неплохо освещен фонарями. Трудно предположить,
  что кто-то прошмыгнет здесь незамеченным. Мишка проверил цепь на воротах. -
  Отсюда они вырвутся только на самосвале, - сказал он удовлетворенно, потянул
  створку ворот на себя и первым пролез на территорию, а потом помог пролезть
  мне. С сильно бьющимся сердцем я сделала несколько шагов. Впереди
  вырисовывалось уродливое здание котельной с высоченной трубой.
   Мы шли, держась за руки, звук наших шагов гулко отдавался в ночной
  тишине. Через минуту мне казалось, что с того момента, как мы покинули
  машину, прошла целая вечность. Слева появилась гора ящиков, покрытая
  брезентом. Мишка приподнял край брезента, и я