то того чтобы лечь спать, он принялся
  курить и вышагивать по гостиной.
   - Миша, - позвала я, - о чем ты думаешь?
   - О деле, - недовольно ответил он.
   - Знаешь, по-моему, она его по-настоящему любит, - вздохнула я.
   - Кого?
   - Илью, конечно.
   - А-а... слушай, шла бы ты спать.
   - А ты?
   - А я немного подумаю.
   - Тогда я лучше здесь посижу.
   - Совершенно необязательно.
   - Миша...
   - А?
   - Ты Эмме сказал, что не можешь рисковать любимой женщиной.
   - Ну?
   - Что "ну"? Ты ведь не просто так сказал?
   - Не доставай меня, а? - взмолился Шальнов. - Иди отсюда. Всю ночь на
  ногах, тебе надо отдохнуть.
   - Чего ты на меня злишься?
   - О господи, да ты святого достанешь. Иди спи...
   Я поднялась в спальню, начав реветь еще по дороге. Ведь знала же, что
  такому парню, как Шальнов, верить нельзя. И что теперь? Я вот сижу, реву как
  дура, а ему наплевать. Он, видите ли, думает. Мне стало так горько, так
  одиноко, что я зарыдала в голос, сунув голову под подушку. Потом понемногу
  успокоилась, прислушиваясь к шагам внизу. Я страдаю, а ему до этого нет
  никакого дела. Он эгоист, черствый, самовлюбленный тип. Я просто идиотка,
  раз могла вообразить, будто такой человек способен любить кого-то. Он не
  любил Катьку, и до меня ему нет никакого дела. Закончится это дурацкое
  расследование, и он отправит меня в Кострому, отмочив на прощание
  какую-нибудь шуточку. Так мне