времени проводящий в кабинете, погрязший в деловых бумагах и прочей ерунде.
   - Ни за что бы не подумала.
   - Да? А что ты подумала?
   - Не знаю, если честно, - растерялась я, - но очень трудно представить
  тебя за письменным столом, в скучном кабинете.
   - Тем не менее это так. Иногда я позволяю себе немножко расслабиться, но
  тридцать дней в
   Месяце я здравомыслящий дядя, без малейшей склонности к авантюрам.
  Ужасно, правда?
   - Почему же... В каждой работе есть свои плюсы и минусы.
   - Да-да, конечно. А тебе нравится твоя работа?
   Я едва сдержалась, чтобы не брякнуть: "Платят мало", вовремя сообразив,
  что Илья имеет в виду вовсе не работу учительницы, неожиданно разозлилась,
  потому и ответила:
   - Не очень. Честно говоря, я мечтаю выйти замуж за бизнесмена и бросить
  этот дурацкий кабак к чертям собачьим. - Я широко улыбнулась, ожидая реакции
  Ильи. Реакция не замедлила последовать.
   - Ты прелесть, - заявил он и вновь поцеловал мне руку. Не знаю, что
  такого прелестного он обнаружил в моем ответе. Пока я размышляла над этим,
  возле нашего стола появился Юрий Павлович. Лысина его блестела от пота, он
  то и дело вытирал ее платком, глазки бегали, хищно посверкивая, а на губах
  играла довольно противная ухмылка.
   - Как тебе Зинка? - пропел он, кивнув на Рыжую.
   - Я только что сказал Катрин, что она ей в подметки не годится, -
  вмешался в разговор Илья.
   - Я тоже так думаю. Ни