.
   - Меня посадят в тюрьму, - жалобно причитала я, вертясь в нескольких
  метрах от дома. Сбежать я не решалась, но и возвращаться было страшно. Не
  могла я его так сильно ударить... я и стукнула-то вполсилы и даже не очень
  замахивалась... В конце концов, он начал первый... - Я должна вернуться и
  вызвать "Скорую", - раза три повторила я, кивая головой в такт своим словам.
  - И ничего он не умер. С какой стати ему умирать, это глупо даже...
  Подумаешь, стукнули по голове лампой, а упал он на ковер. Ну, может, сломал
  чего-нибудь, но умереть-то с чего? Ему уже пора очнуться...
   Подходя к двери, я лелеяла надежду, что Юрий Павлович в самом деле
  очнулся и сейчас встретит меня пусть и очень рассерженный, но живой. Я
  осторожно поднялась по лестнице и едва не вскрикнула от радости, потому что
  отчетливо различила шаги. Кто-то прошел по гостиной, потом протяжно
  свистнул, а я с сильно бьющимся сердцем ворвалась в комнату.
   Юрий Павлович так и лежал на полу, а над ним стоял Мишка и таращил глаза.
  Вид у него был совершенно нездоровый, я имею в виду душевное здоровье. При
  моем появлении он вздрогнул, поднял голову и спросил, некоторое время
  беззвучно шевеля белыми губами:
   - Что за дерьмо?
   - Где? - спросила я первое, что пришло мне в голову.
   - На ковре, естественно.
   - Это Юрий Павлович, - сглотнув, сообщила я.
   - Сам вижу, что Юрий Павлович. А за что ты его укокошила?