и.
   - Ты мог войти раньше, когда я лежала без памяти, а потом разыграть этот
  спектакль.
   - И на фига мне это, не подскажешь? Если б я его кокнул, то быстренько бы
  смылся, и возись сама с этим трупом как знаешь. А я приперся и надо же: в
  самый неподходящий момент.
   - Я его не убивала, - кусая губы, заявила я.
   - Конечно. И я его не убивал. Но кто-то его кокнул?
   - Почему я должна тебе верить?
   - А я с какой стати должен верить тебе? - скривился Мишка. - Говорю, дело
  наше дохлое. Не тебя, так меня непременно посадят, а скорее всего обоих.
   - Но почему...
   - По кочану. И отвяжись. Говорю дохлое, значит, дохлое. По башке ты ему
  двинула, выходит, и пристрелить вполне могла от избытка чувств, а на меня и
  так всех собак рады навешать. Я уже семь месяцев отсидел в СИЗО, и можешь
  мне поверить, ни малейшего желания туда возвращаться не имею.
   - За что? - вдруг спросила я.
   - Чего? - не понял Мишка.
   - За что сидел семь месяцев?
   - А-а, из-за твоей сестрицы, чтоб ей... Ладно, чего теперь. Но мне там
  жутко не понравилось, и тебе тоже не понравится, так что слушай, что говорю:
  надо от него избавиться.
   - Почему я должна тебе помогать? А если ты его вправду убил, а теперь...
  Ведь я не убивала...
   - Опять сказка про белого бычка, - развел руками Мишка. - Короче, так: я
  не верю тебе, ты не веришь мне, труп здесь, менты нагрянут, и чем дело
  кончится, ведомо одному господу. Второй вариант: